Есть семьи, которые оставляют после себя имя. А есть такие, которые оставляют свой взгляд на мир.
На протяжении почти столетия во Фландрии, Италии, Праге и крупных городах Северной Европы Брейгели рисовали мир, сотканный из земли и снега, цветов и сражений, крестьян, праздников, животных, моря, пейзажей, аллегорий и фантастических существ. Многоголосый, беспокойный, детально прорисованный мир, в котором, кажется, нет настоящего центра: взгляд может остановиться на фигуре, на дереве, на доме, на самой отдаленной детали — и каждый раз открывать что-то, чего раньше не видел.
Возможно, именно в этом заключается первая тайна Брейгелей — в их картинах почти никогда нет единственного главного героя.
Множество миров в одном мире
Большая выставка, которая только что открылась в Palazzo Reale в Милане, объединяет более восьмидесяти произведений — картин, рисунков и гравюр — и воссоздает историю одной из важнейших художнических династий Европы эпохи позднего Возрождения и XVII века. Но чтобы по-настоящему понять Брейгелей, пожалуй, стоит на мгновение забыть о понятии «династии» и вернуться к началу — к человеку, который ещё не знает, как далеко будет простираться слава его имени.
Кто же такие эти Brueg(h)el?
Питер Брейгель (Bruegel) Старший, вероятно, родился в Брабанте примерно в 1525–1530 годах. Данных о его жизни немного. Мы знаем о его переезде в Антверпен в 40-х годах XVI века, об обучении в мастерской Питера Кук ван Эльста, на дочери которого, Майкен, он позже, в 1563 году, женился. За десять лет до этого — между 1552 и 1554 годами — наш герой совершил путешествие в Италию, проехав до этого через Францию, но до конца не ясно, какие именно регионы и города полуострова он посетил. Последующая короткая, но насыщенная карьера Питера разворачивалась между Антверпеном и, с 1563 года, Брюсселем, где он умер в 1569 году, в возрасте около сорока лет или чуть больше, после яркого как вспышка и насыщенного периода творчества.
Судя по всему, Питер работал самостоятельно, не имея боттеги-мастерской и помощников или учеников. А его сыновья Питер и Ян были слишком маленькими, чтобы научиться ремеслу у отца: Питеру, когда отец преждевременно ушел из жизни, было всего два года, а Ян родился уже после смерти отца, который оставил своей гораздо более молодой жене Майкен (Марии) Кук наследство в виде сотен рисунков, гравюр и картин, среди которых знаменитая «Сорока на виселице». Можно предположить, что двое маленьких братьев Брейгелей и их средняя сестра Майкен росли в мастерской своего деда-художника, где мальчики могли научиться рисованию и живописи. Всего через девять лет умерла и мать, поэтому воспитанием трех сирот занималась бабушка, Майкен Верхюлст.
Что оставил после себя этот выдающийся художник? Помимо обширной серии эскизов для графических произведений, выполненных в технике bulino и опубликованных Иеронимом Коком, Питер за эти несколько лет создал множество живописных работ для преимущественно анонимных, неизвестных заказчиков. Исключением является состоятельный антверпенский купец Николаас Йонгелинк, для которого он в 1565 году выполнил великолепный новаторский цикл из шести больших досок (примерно 117×160) — монументальных изображений «Времена года (Месяцы)». По два месяца на каждую картину, пять из которых сегодня разбросаны по важнейшим музеям мира. Три из них сейчас находятся в Kunsthistorisches Museum в Вене, среди них самая известная картина «Охотники на снегу»; одна — в Metropolitan Museum в Нью-Йорке («Жатва»), а пятая — в коллекции Lobkowicz в Праге («Сбор сена»). Шестое полотно, которое, вероятно, изображало апрель и май, утеряно.
Эта серия, которую впоследствии приобрел император Рудольф II Габсбург, отличается широкими панорамными пейзажами, населенными многочисленными фигурками и персонажами, погруженными в скромные занятия: труд, отдых и развлечения. Обычно эти картины считаются вехами в самостоятельном развитии пейзажа, который станет очень популярным и часто копируемым жанром, особенно в Нидерландах XVII века. В этом смысле «Месяцы» подтверждают идею постепенной «эмансипации» пейзажа, который в XVII веке превратился в самостоятельный жанр.
Семья на историческом фоне
Это были бурные времена, с весьма радикальными религиозными и политическими изменениями, конфликтами между сторонниками протестантской Реформации и католицизма. Где-то на линии конфликта и находился Антверпен, где в своей мастерской художник искал новую выразительность собственной живописи. В своих поисках он обращается к фламандской традиции и великому визионерскому наследию Иеронима Босха, но не ограничивается её повторением. Там, где Босх населил мир демонами, монстрами и аллегориями, Брейгель, кажется, возвращает эти видения на землю. Его творения становятся людьми. Его пейзажи становятся местами. Его истории вплетаются в повседневную жизнь, и наоборот.
Выше: его же «Несение креста», фрагмент, 1603, Antwerp Royal Museum of Fine Art
Снег, деревья, дорога, деревня, работа на полях. Сельский праздник. Играющие дети. Крестьяне, которые едят, танцуют, пьют, дерутся. Пейзаж, который пересекают крошечные человеческие фигуры. Это не портреты, но и не просто staffage1. Это люди на современном им фоне. Именно этому обязано прозвище родоначальника — «Крестьянский (мужицкий) Брейгель».
Повседневная жизнь, которая веками оставалась на периферии великой живописи, внезапно попадает в центр внимания. Но особым образом, ведь Брейгель не строит сцену вокруг героя. Он наполняет её. Фигурами, животными, архитектурой, рабочими инструментами, бытовыми предметами. Всё, кажется, имеет своё место и, в то же время, словно ускользает от возможности быть вписанным в единую историю. Его произведения — это миниатюрная вселенная, населенная почти неисчерпаемым количеством деталей. Их можно рассматривать часами, всегда находя что-то, что ускользнуло из-под внимания во время первого беглого осмотра.
Именно здесь живопись Брейгеля становится сложнее, чем может показаться. Эти, на первый взгляд, простые сцены предназначались не только для тех, кто узнавал свой мир в крестьянах и праздниках. Их богатство аллюзий и смыслов, часто со скрытым и морализаторским содержанием, обращалось к образованной публике, способной читать между строк.
Питер Брейгель Старший ещё не создает серийных произведений. Он наблюдает, придумывает, рисует. Находит нескольких выдающихся заказчиков, но чаще продает сотни произведений малоизвестным представителям нового слоя — все более состоятельной буржуазии.
Потом умирает. Слишком рано. Не успев даже передать секреты мастерства своим детям. Которые так и не узнали своего отца, потому что были еще младенцами.
И на этом история могла бы закончиться. Но она продолжилась…
Бренд «Brueghel»
Она продолжилась именно благодаря детям и, прежде всего, благодаря способности семьи превратить наследие образов в нечто, что можно переосмыслить, варьировать, приумножать и доносить до всё более широкой аудитории.
Действительно, в динамичной европейской художественной панораме, после «школы» последователей Босха и Дюрера, начиная со второй половины XVI века, появляется «brand Brueghel», который с необычайным успехом развивает стиль и язык тех двух великих изобретателей образов — Питера Старшего и его талантливого сына Яна. Наравне с отцом выделяется именно Ян, которого можно признать великим открытием в истории искусства, которое произошло сравнительно недавно.
Старший сын, Питер Брейгель (Brueghel) Младший, перенимает наследие отца и переносит его в мастерскую в Антверпене. К отцовским крестьянским сюжетам и сценам повседневной жизни добавляются натюрморты. Все картины воспроизводятся в многочисленных вариациях. Вокруг этих образцов организуется настоящая боттега-фабрика, способная создавать творения высокого качества — и в значительном количестве — благодаря хорошо подготовленным копиистам. И это фундаментальный шаг вперед.
Фамилия Brueghel (в новом написании с h) начинает становиться узнаваемой как гарантия качества. Успешный образ можно повторить и переосмыслить. Картина уже не является лишь неповторимым результатом работы художника: она становится образцом, который может тиражироваться. Некоторые из самых популярных изображений, созданных в мастерской, приобретают поразительное количество вариаций. Пожалуй, самым ярким примером является «Зимний пейзаж с ловушкой для птиц», сюжет которого Питер Младший позаимствовал из картины своего отца, которая сегодня хранится в Королевском художественном музее Брюсселя. Это был настоящий бестселлер, который вышел из мастерской Младшего как минимум в 123 версиях (!) из-за бешеного спроса со стороны покупателей.
Так что вместе со славой зарождается то, что сегодня мы назвали бы брендом. Но было бы упрощением останавливаться на таком определении. Ведь история Брейгелей — это не только история успешной мастерской или семьи, способной уловить вкусы рынка. Это история необычайной способности наблюдать за своей эпохой и воплощать её в образах.
Ян-путешественник
Именно с Яном Брейгелем (Brueghel) Старшим, вторым сыном Питера, эта способность приобретает еще одно особое направление.
Ян родился вскоре после смерти отца в Брюсселе. Вырастал в Антверпене, но его история — это история художника-путешественника, в гораздо большей степени, чем был его отец. Около 1590 года, когда ему было чуть больше двадцати, он прибыл в Италию. В Риме юноша встречает кардинала Федерико Борромео, который распознает талант фламандца — и станет ключевой фигурой в будущем успехе Яна. Восхитившись его стилем, сильно отличавшимся от итальянской традиции, высокий прелат позднее заберет молодого человека с собой в Милан, где заложит основы богатейшей библиотеки — Ambrosiana — и одновременно уникальной художественной коллекции.
Эта встреча должна была оставить глубокий след в мировоззрении Яна. Между ним и Борромео сложились настоящие дружеские отношения, несмотря на разницу в возрасте и статусе. Сохранилось несколько писем, в которых фламандский художник обращается к кардиналу с трогательными строками на странном итальянском языке, полном грамматических ошибок, но и искренней доброжелательности.
Итак, Милан. В 1595 году Ян прибывает в этот ломбардский город и поселяется в архиепископском дворце. Для Борромео пишет картины, в которых детализация, точность и изысканность становятся почти чудом. Среди них — «Цветы в стакане», которая сегодня хранится в Пинакотеке Амброзиана, где находится самая значительная коллекция произведений Яна Брейгеля Старшего в Италии.
Сын художника, который перенес на холст грязь истоптанных дорог и сельскую жизнь, теперь наблюдает за цветами. И наблюдает за ними внимательно, словно под лупой. Лепесток за лепестком, стебель за стеблем, превращая природу в драгоценную композицию, почти невероятную в своем совершенстве.
Это не разрыв с наследием отца. Это метаморфоза.
Ян продолжают дело Брейгеля-старшего и открывает его для других миров: фантастических пейзажей, аллегорий стихий и времен года, мифологических сцен, натюрмортов с цветами. Он рисует на небольших медных дощечках — техника, находившаяся на пике популярности в то время, — превращая их в драгоценные произведения, предназначенные для самых взыскательных европейских коллекционеров. Иногда, глядя на его работы, кажется, что между ним и старшим братом Питером не четыре года разницы, а целое поколение. Он сотрудничает с такими художниками, как Питер Пауль Рубенс, Пауль Брил и Ганс Роттенхаммер, вместе с другими создавая новое видение картины: небольшой по размерам, но невероятно насыщенной деталями и фантазией.
Его прозвище, помня, каким удостоился отец, звучало как «Бархатный Брейгель», и, кажется, оно очень точно отражает эту трансформацию между поколениями.
Зарождение жанров
Живопись семьи стала более изысканной, почти драгоценной, но не утратила своего неиссякаемого интереса к миру.
А мир Яна, тем временем, расширяется. В нем есть Милан, Рим. Есть Прага, где Рудольф II, влюбленный в работы Питера Старшего, предлагает его гениальному сыну еще одно плодородное поле для экспериментов и распространения новых подходов. Его небольшие пейзажи, райские виды и мифологические аллегории активно перенимают другие художники богемского круга.
А еще есть Антверпен, Амстердам, Гарлем: города, в которых искусство все теснее переплетается с переживающим преобразования обществом и с рынком, ищущим новые образы. Возможно, именно здесь история семьи Брейгелей наиболее тесно пересекается с самой историей европейской живописи.
Искусство больше не существует только в церквях и дворцах. Новый класс начинает искать и покупать картины для своих домов. Растет более широкий рынок искусства, особенно в Нидерландах. И художники специализируются. Кто-то выбирает пейзаж. Кто-то — батальные сцены. А другие — цветы, сюжеты из повседневной жизни, морские пейзажи. Живопись начинает делиться на разные миры. И каждый из этих миров может стать жанром.
Именно тогда современные жанры живописи постепенно начинают обретать форму. И Брейгели являются частью этой трансформации. Из всего этого разнообразия единственное, чего им, возможно, не хватает, — это портрет, но они создают другой, коллективный.
От Питера Старшего до Питера Младшего, от Яна до художников, которые перенимают и преобразуют их образцы, имя Brueghel распространяется, проникает в мастерские, на новые рынки, в новые коллекции. Поэтому даже точное авторство произведений иногда бывает трудно установить.
Кто на самом деле нарисовал ту или иную картину? Рука отца, сына или искусного копииста? Сколько раз можно повторять мотив, прежде чем он превратится в нечто новое?
«Свадебный танец» из Музея Антверпена, датированный примерно 1566 годом, — пример такой головоломки. Долгое время автором считался Питер-старший, позже картину определили как возможную работу одного из ранних копиистов из его круга. Картина настолько верна оригиналу, что это еще раз свидетельствует, насколько влиятельным было имя Брейгеля и востребованными его модели.
Как ни странно, это удивительно современная история. Именно эта великая семейная сага теперь прибывает в Милан.
Выставка «Брейгели. Истоки жанровой живописи в Европе» («I Brueghel. Le origini dei generi pittorici in Europa»), проходящая в Palazzo Reale с 29 сентября 2026 года по 31 января 2027 года, объединяет произведения из важнейших музейных коллекций и некоторых частных собраний и прослеживает ход изменений, создавая диалог между различными представителями династии и художниками, унаследовавшими их уроки.
Так что это не только Брейгели, но и мир, который научился рядом с ними по-другому изображать привычные сюжеты.
Возможно, именно это и удивит посетителей в залах Королевского палаццо.
Открытие не одной истории, а множества.
Чтобы видеть, а не просто смотреть, здесь нужно воспользоваться одним современным инструментом — чем-то вроде zoom. Перед небольшими картинами Брейгелей нужно подойти поближе, наклониться, затем отойти. Позволить взгляду затеряться. Искать одну фигуру и находить сотню. Остановиться перед цветком и открыть для себя, чуть поодаль, целую вселенную.
Ведь мир Брейгелей никогда не имел единственного главного героя.
У него было много глаз.
И, возможно, именно поэтому он до сих пор продолжает с интересом смотреть на нас.
По материалам, предоставленным организаторами выставки «I Brue(h)el. Le origini dei generi pittorici in Europa». Проект Bernard Aikema, куратор Carlotta Striolo. Подробнее о выставке на сайте Palazzo Reale. Фото: ©Anna Kolomiyets, предоставлены организаторами, указаны по месту.
Первая репродукция: Питер Брейгель Младший «Перепись в Вифлееме». Фрагмент. Масло на доске, 1616. Antwerp Royal Museum of Fine Art. Заключительная: Ян Брейгель Младший, «Аллегория живописи», масло на меди, 1625–1630, Het Noordbrabants Museum, courtesy JK Art Foundation.
К сожалению, в этот рассказ не вошли многочисленные художники, современники Брейгелей, чьи работы экспонируются в Милане. Как и рисунки, гравюры, ксилографии, которые служили популяризации великих мастеров.
Понравилось, поделитесь
Staffage — в живописи термин staffage (произношение от французского stafaʒ стафаж) используется для описания фигур людей и животных, изображенных в сцене, особенно в пейзаже, которые не являются главной темой произведения. Эти фигуры обычно небольшие по размеру и добавляются для создания ощущения масштаба и повышения интереса композиции.
