Анна Коломиец, глава из книги “Италия, ты мне нравишься”, адаптировано
Как многое из обширного наследия великого флорентийца Леонардо да Винчи осталось лишь в воспоминаниях современников и поздних копиях, так и это его творение последнего года миланского периода вполне могло бы не дойти до наших дней. Причин на то было предостаточно в многострадальной истории Милана, от трехсотлетней иноземной колонизации до бомбардировок второй мировой. Но по счастливому стечению обстоятельств мы можем сегодня видеть его в герцогском Дворце Sforzesco. О сложно сплетенной истории создания и спасения одного шедевра наш рассказ.
Зáмок на месте крепости
Эта история начинается во второй половине Кватроченто (XV век), когда в Милане после столетий правления герцогов Visconti, род которых пресекся на Филиппо Мария Висконти, к власти благодаря политическому чутью и удачным брачным союзам пришли амбициозные Сфорца, сумевшие дать максимальный блеск двору, и всего за несколько десятилетий превратить Милан в одну из самых блистательных столиц Европы. Франческо Сфорца, родоначальник новой правящей династии, после кончины без наследников последнего в роду Висконти, занялся восстановлением старинной крепостиRocca Viscontea, разрушенной во время волнений 1447 года, приказав спустя четыре года, в 1451-м начать сооружение на древнем основании более просторной и современной структуры, которая соединила бы в себе оборонные функции цитадели с роскошью господской резиденции, для чего был привлечен известный тосканский архитектор Филарет (Antonio di Pietro Averlino прозванный Filarete).
Новому правителю казалось более разумным обосноваться в пригороде тогдашнего Милана, чем в герцогском дворце на центральной площади Дуомо, уже показавшем себя не очень надежным укрытием перед лицом взбунтовавшихся горожан и знати. Новый проект был аккуратно вписан в “останки” старой крепости, с использованием сохранившихся фундаментов, которые в значительной мере определили конфигурацию будущего Castello.
Наследовавший Франческо его старший сын Галеаццо Мария, придя к власти в 1466 году после убийства отца в результате патрицианского заговора, продолжил и даже ускорил строительство. Желая как можно скорее перенести герцогскую резиденцию во вновь отстроенный замок, он спешил закончить работы к своей свадьбе с Боной ди Савойя, запланированной на конец весны 1466 года. К тому моменту уже были возведены Rocchetta, самая защищенная часть, “крепость в крепости”, и угловые башни: круглая с запада, называемая Castellana, или del Tesoro, предназначалась под сокровищницу герцога и жилище главного хранителя замка, северная квадратная башня, La Falconiera, была с прилегающими к ней господскими апартаментами, о росписях которых герцог давал подробные указания придворному архитектору Бартоломео Гадио (Bartolomeo Gadio).
В письме ему от июля 1472 года Галеаццо Мария впервые называет главный Зал, расположенный в северной башне, Sala de le Asse, или Зал досок, вероятно потому что основание стен было обшито вертикальными деревянными панелями – asse, скорее всего для утепления и защиты от сырости – потому что он, находясь почти на уровне земли, двумя внешними стенами был развернут на север и был самым холодным во всем замке.
Реконструкцию сводов зала того времени можно сделать благодаря подробнейшим описаниям герцога в переписке 1469 и следующих лет со своим архитектором. Некий манускрипт был озаглавлен даже как “Список вещей, которые желает наш Сиятельный господин, чтобы ими был расписан Замок, и т.д.”, и нет никаких сомнений, что в полном согласии с этими указаниями герцога и были выполнены декоры. Так по желанию “сиятельного” свод зала северной башни был покрыт фресками с геральдическими символами рода Сфорца – огненным гребнем и Савойя – голубкой на красном фоне, поэтому в разных источниках того времени этот квадратный зал зовется красным – Sala Rossa, а также герцогским Sala dei Ducali, илиSala della Torre – залом в башне, и наконец позднее Sala delle Asse. Именно этот непосредственно прилегающий к герцогским апартаментам зал в башне Falconiera, основное церемониальное помещение замка, составляет главный интерес нашего рассказа.
Маэстро Леонардо обещает…
Перепрыгнем через четверть столетия, через войны, завоевания, регентство, интриги и покушения, пропустим кажущееся невозможным восхождение к вершине власти четвертого сына Франческо Сфорца, амбициозного Людовико, прозванного иль Моро, чтобы оказаться в Милане конца пятнадцатого века, на тот момент одном из самых процветающих городов, с одним из богатейших и роскошных дворов, связанных династическими узами или политическими интересами с основными монархическим семьями Европы, от короля Неаполя до герцога Феррары Эрколе д’Эсте, его свекра, от Венецианской республики до французского монарха Карла VIII и императора Священной римской империи Максимилиана I Габсбурга.
Уже 17 лет тут живет и работает на герцога в качестве инженера, конструктора, живописца и устроителя дворцовых празднеств Леонардо да Винчи, тридцатилетним прибывший в Милан, на тот момент один и самых динамичных городов Европы. В качестве посланца флорентийского герцога Лоренцо де Медичи, в поиске фортуны и нового богатого покровителя, какового он и нашел в Людовико Моро, бывшем, кстати, его ровесником. Леонардо постепенно, далеко не сразу, обрел здесь и достойное содержание, и новые интересные дружбы, и заслуженную славу, входя в зрелый период синхронно со своим герцогом.
Всего себя посвятив борьбе за власть, длительным войнам и временным союзам, Людовико Моро поздно женился, в 39 лет – на обещанной ему за много лет до того в жены Беатриче д’Эсте, младшей дочери герцога Феррары Эрколе I, с которой его обручили, когда “невесте” было 5 лет. Но на удивление, вопреки чисто политическим интересам, этот брак оказался счастливым, в письмах Людовико писал о Беатриче, что она “мне дороже, чем свет солнца”. Их доверительные и гармоничные отношения удивляли современников, старшая сестра Изабелла д’Эсте в переписке с родственником Галеаццо Сансеверино отмечала: “Это любовь между ними, я не думаю, что люди могут делать больше, когда они любят”.
Несмотря на большую разницу в возрасте супругов, почти 23 года, они прожили душа в душу 6 лет, отведенных им судьбой. Пока не случилось непоправимое – 2 января 1497 года Беатриче, после рождественских празднований с молебнами и катаниями на карете, не смогла разродиться и скончалась в одном из верхних залов Рокетты, так и не подарив герцогу их третье дитя. Ей был 21 год. Похоронили герцогиню на хорах церкви Санта Мария делле Грацие, постоянным донатором которой был Людовико. Тогда же он заказал скульптору Кристофоро Солари (Cristoforo Solari) парное мраморное надгробие, для себя и Беатриче, которому суждено было стать лишь кенотафом.
Безутешный вдовец, согласно хроникам, закрылся в комнатах на мостике la Ponticella, построенном Браманте, перекинутом через ров к Северной башне, и называемых с тех пор черными – “Camerette Negre”. При дворе кончину Беатриче, энергичной, веселой, остроумной, прекрасно образованной восприняли как дурное знамение для всего дома Сфорца и для Людовико в первую очередь. Легенда гласит, что с тех пор и до конца жизни герцог одевался исключительно в черные одежды, в знак траура.
Должно быть, именно в те печальные дни января 1497 года, последовавшие за внезапной смертью жены, герцог, преодолев первую острую боль утраты, чтобы как-то отвлечься, решил возобновить убранство замка, где захотел стереть воспоминания о своем племяннике Галеаццо Марии Сфорца и его матери герцогине Боне ди Савойя, создав новые подтверждения своего владычества и в знак почтения к преждевременно усопшей супруге. Он приказал начертать и вырезать имя Беатриче и свое в каждой части замка: на башнях, дверях, портиках, сводах. В том числе эти обновления должны были коснуться и парадного Зала делле Ассе.
Самым подходящим художником на эту роль был Леонардо, на тот момент работавший в кастелло над росписями Saletta Negra иCamerini. Уже прославленный к этому времени двумя своими самыми важными творениями в городе как фреска “Тайная вечеря” в трапезной церкви Санта Мария делле Грацие, для которой Людовико делал в тот год щедрые пожертвования, и грандиозной конной статуей Франческо Сфорца, оставшейся незавершенной, Леонардо получает заказ на обновление убранства Sala de le Asse.
Эта работа несомненно потребовала от маэстро немало времени на разработку и решение схемы очень сложного и оригинального декора, который нужно было приспособить к особой конфигурации свода. Росписи предполагалось завершить, несомненно с помощью учеников боттеги, до конца сентября 1498 года, то есть всего за пять месяцев. О чем придворный канцлер и член герцогской семьи Гуальтьеро Бескапе (Gualtiero Bescapè) писал Людовико в письме, датированном 21 апреля того же года:
«Сиятельнейший господин мой, … В понедельник будет освобождена от досок большая Зала, то есть Зала Башни. Маэстро Леонардо обещает закончить ее целиком на сентябрь, и к тому же будет можно ею пользоваться: потому что мостки, которые он монтирует, оставляют свободным весь низ…»
***
Спустя почти 400 лет. Бельтрами
Во второй половине 1893 года в полуразрушенных казармах бывшего миланского Замка, из которого незадолго до этого ушли военные, работала группа историков и исследователей во главе с молодым, тридцатилетним архитектором Лукой Бельтрами1* (Luca Beltrami). За несколько лет до этого ему пришлось выдержать непростой спор с миланской общественностью. Судьба замка после освобождения из-под австрийского ига и объединения Италии стала предметом жарких дебатов: многие горожане предлагали снести его, чтобы стереть всякую память о столетиях оккупации, когда замок был превращен в военную цитадель, из которой город подвергался неоднократным артиллерийским обстрелам в моменты народных протестов, а позднее тюрьмой, где содержали в том числе и патриотов. К счастью для Милана, во многом благодаря энергии того же Бельтрами, возобладала историческая мысль, что замок нужно сохранить и отреставрировать, в память о былой славе Висконти-Сфорца, а военный плац для муштры и парадов превратить в городской парк.
Замок Сфорца за прошедшие столетия, начиная с утраты при испанском правлении своей роли резиденции правителей, до наполеоновских времен, когда он был окончательно превращен в военный равелин, полностью утратил свое богатое убранство. А Зал делле Ассе при Наполеоне стал конюшней: его поделили на множество денников, высокие окна были заложены, как и входы, взамен них были открыты новые, позволявшие быстро выводить лошадей наружу крепости через мостик Браманте. Своды были плотно побелены известкой – в местах, где штукатурка обваливалась, побелка была повторена многократно. От мощеного камнем пола по стенам расползались следы сырости. Таким в записях Бельтрами представился бывший парадный зал, видевший немало исторических событий, свидетель максимальной славы и падения герцогского рода Сфорца.
Зимой между 1893 и 1894 годами в зале под руководством Бельтрами работала группа исследователей, под присмотром которой бригада маляров снимала наслоения штукатурки, пока на высоте около пяти метров не были обнаружены бледные зеленоватые следы фрески, переплетения ветвей, надписи, расшифровать которые из-за значительных утрат казалось практически невозможным. Шестнадцать сучковатых деревьев, образующих зеленый купол зала.
Бельтрами пригласил для консультаций известного немецкого профессора, историка искусств Пауля Мюллера-Вальде (Paul Müller-Walde), работавшего тогда над биографией Леонардо, чтобы непосредственно участвовать в анализе постепенно открывающегося рисунка, начинавшего приобретать композиционную цельность. Вскоре архитектор сделал такую запись:
«…оригинальный декор, состоящий из больших стволов деревьев, которые, поднимаясь вверх по стенам, разветвляются в соответствии с плоскостью люнетов, превращая вольту в большую перголу, в которой переплетение ветвей обогащено узором из золотых шнуров, а узлы сгруппированы вместе вокруг замкá вольты, где выделяется герцогский герб в золотом кольце. При тех же обстоятельствах [при расчистке побелки] был обнаружен на сгибе свода, в середине северо-восточной стороны, фрагмент надписи золотыми буквами на синем фоне, заключенной в большую золотую раму».
То, что очевидно сегодня, не казалось таким определенным больше ста лет назад, включая само авторство Леонардо как бесспорного исполнителя росписей в Зале делле Ассе, ведь в Милане в ту пору работало множество одаренных живописцев, включая Донато Браманте. И тут роль профессора Мюллер-Вальде и Луки Бельтрами как неутомимого исследователя невероятна, в этом случае в роли историка больше, чем в качестве архитектора.
Энтузиаст восстановления, а по сути реконструкции замка Сфорца, Бельтрами буквально прочесал городские архивы в поисках документов и свидетельств времен Людовико иль Моро и пребывания Леонардо в ломбардской столице. И ему повезло: кроме процитированного письма канцлера Гуальтьеро герцогу были обнаружены и другие, ценнейшие для восстановления исторической правды документы. В том числе в записках некоего венецианца Марино, в другом месте Марити Сануто: “Diari di Marin Sanuto”. Все вместе эти свидетельства дали достаточно цельную картину того периода. И безоговорочно подтвердили авторство Леонардо в росписях сводов парадного зала в северной башне замка. В своей более поздней монографии 1904 года, посвященной Замку Сфорца, Бельтрами пишет:
«…пролистывая в 1898 году неисчерпаемый источник информации, который составляли “Дневники Марити Сануто”, мне бросилось в глаза такое замечание: “Копии некоторых эпиграмм [эпиграфов], которые находятся в Миланском замке в залах, где изволит жить Господин Лодовико, начертанных золотыми буквами».
Ищущему да воздастся! Настойчивый исследователь, Бельтрами находит в “Дневниках” полную расшифровку надписей-эпиграфов всех четырех картушей свода. Полностью латинская надпись, приведенная выше, согласно Сануто, звучит так:
И вещает о том счастливом моменте в истории двора Сфорца, когда герцог Людовико с супругой Беатриче посетили в Германии «божественного правителя Максимилиана», короля галлов, в год божий 1496.
Удачливый архитектор, в ходе долгих поисков нашедший наконец документальное подтверждение своим провидческим догадкам, подытоживает таким пассажем:
«Текст надписи должен был подтвердить тот факт, что благодаря простому изучению следов росписей, не оставалось сомнений в том, что декор относился к последним годам правления Лодовико иль Моро, и, следовательно, можно было дать атрибуцию оригинальной композиции убранства Леонардо да Винчи, в том числе по совпадению периода времени».
К маю 1900 года работы под руководством Бельтрами по реконструкции Castello Sforzesco и трансформации его в Художественные музеи были практически завершены: был разобран наружный периметр крепостных построек, так называемая Ghirlanda, в оставшейся части были укреплены стены, углублены валы, освобождены от следов военного присутствия постройки и дворы, внутренние помещения подготовлены принять в себя произведения искусства; начиналось восстановление, а по сути полная реконструкция центральной и самой высокой башни Филарета. Последним незавершенным интерьером оставался как раз Зал делле Ассе – частично из-за своих больших размеров и нехватки средств, частично из-за неясности – как поступить с обнаруженным шедевром Леонардо?..
«“пока не случилось замечательное обстоятельство… поступила щедрая инициатива адвоката Пьетро Вольпи, который, желая почтить память своей жены Алессандрины Вольпи Бассани, решил в марте 1901-го взять на себя расходы по восстановлению живописного убранства сводов в Зале делле Ассе».
Из записок Бельтрами
По договоренности с директором Регионального бюро по сохранению памятников Ломбардии архитектором Гаэтано Моретти, Бельтрами приглашает к работе в зале художника и декоратора Эрнесто Руска (Ernesto Rusca), уже хорошо известного на тот момент своими реставрационными и восстановительными работами росписей XV века. Вот только подход в то время к реставрации сильно отличался от современного видения: Руска не только точно отследил все Леонардовы сплетения, но по сути переписал их, плотно покрыв оригинальную ренессансную фреску яркими красками. В таком виде она и оставалась следующие пятьдесят лет.
Усилиями энтузиастов, в первую очередь Луки Бельтрами, по его собственному определению “убогая конюшня с вымощенным речной галькой полом и бесформенными окнами, откуда открывался вид на голый плац и монотонный ряд казарм, была преображена” – залу было возвращено его былое убранство, пусть и вызвавшее вопросы у реставраторов следующих поколений. И вот Милан неожиданно оказался обладателем вновь открывшейся фрески авторства одного из самых великих гениев Ренессанса. В дополнение к “Тайной вечере” в Санта Мария делле Грацие. В монографии 1904 года Бельтрами написал:
«Именно величие искусства заставляет нас сегодня реконструировать страницу нашего прошлого и очертить фигуры исторических личностей, которые в силу своей вины и своих ошибок должны быть заслуженно и навсегда забыты; но престиж имени Леонардо побуждает нас возродить этот Зал делле Ассе как отдаленный отголосок событий, которые там происходили».
***
Современные реставрации и новые открытия
В пятидесятых годах прошлого века в Зале под руководством Оттеми делла Ротта проводились реставрационные работы, вызванные необходимостью восстановить утраты военных лет. Отдельные части замка были разрушены взрывами. Тогда же, в 1955-м были ослаблены цвета фрески, но при этом не были полностью сняты поздние переписи Руска. Внимание реставраторов привлекли отчищенные от побелки монохромные фрагменты с корнями и камнями на северной и северо-восточной стенах зала, на уровне, который как во времена Сфорца, так и конюшен закрывали доски. В начале века эти рисунки-подмалевки, названные monocromi, были ошибочно отнесены к более позднему периоду испанского владычества, и забелены как несущественные.
И тут исследователей ждал еще один сюрприз – со стопроцентной достоверностью они оказались оригинальными рисунками Леонардо! Оставленные без цвета, незаконченными, поскольку находились ниже уровня обивки деревянными панелями или, возможно, из-за недостатка времени. К частью, они не были покрыты тяжелыми поздними записями Руска 1901 года. В новом оформлении известной миланской студии BBPR монохромы были оставлены на виду.
Поддерживающие реставрационные работы велись тут с завидной регулярностью, пока в 2013 году не была начата глубокая и массивная консервативная реставрация, которой предшествовали два года исследовательских работ и архивных поисков. Благодаря применению самых передовых современных методов, включая лазер, в результате проведенных работ по очистке поздних наслоений на стенах были обнаружены новые монохромные фрагменты, разбросанные по всему периметру зала. Интереснейшие открытия ждали также историков: помимо того, что было найдено много ценной информации о событиях, связанных с менее яркими годами существования Зала – с XVI до середины XIX века, архивист Карло Каттурини обнаружил в рукописи 1509 года “Divina Proporzione” Луки Пачоли, что настоящее имя зала в последний год властвования Людовико было не Sala delle Asse, как предполагал Бельтрами, но “la camera detta de’moroni” – Комната тутовых деревьев – очевидное указание на уже существовавшее растительное убранство.
За годы исследований, с учетом новых находок вырисовался цельный и достаточно достоверный нарратив, заложенный в росписи Зала делле Ассе – настоящая иконографическая программа, призванная чествовать герцогский двор Сфорца и Людовико Моро с супругой. И это еще одно, косвенное подтверждение авторства да Винчи, любившего вкладывать в свои произведения, как в некие шарады, множество как очевидных, так и скрытых смыслов. Деревья, которые выбрал маэстро для росписи – шелковицы, или тутовые деревья, ветви которых очень гибкие и крепкие, и на самом деле позволяют создавать из них, не ломая, замысловатые сплетения, петли и узлы. По латыни шелковица morus – конкретный посыл к известному прозвищу герцога il Moro. Вероятна также аллюзия на распространение тутовых плантаций для собственного производства шелка в Ломбардии, существенно обогащавшего провинцию и двор, чему активно содействовал герцог. Дополнены ветви еще более сложными переплетениями золотых шнуров, где узлы – аллюзия на брачные узы между Людовико и Беатриче.
Исследователи (Costantino d’Orazio в книге “Leonardo segreto”) нашли также множество указаний не только на религиозные и политические смыслы, зашифрованные в росписи Леонардо, но и эзотерику. Так, большинство элементов фрески кратно четырем: как четыре стены квадратной башни и четыре угла зала, шестнадцать изображенных деревьев кратны четырем, четыре картуша с надписями-посвящениями. Узлы золотых шнуров, вплетенные в ветви шелковицы, составляют элементы с четырьмя овалами, называемыми еще “узлом Соломона”. Такие узоры-плетения можно увидеть на многих портретах Леонардо: ими он замысловато “вышивает” одежды портретируемых. И во многих рисунках, которыми он покрывал свои записки, собранные потомками в легендарные Кодексы. Возможно, скрыт здесь и элегантный намек на себя самого – потому что в его родной Тоскане узлы, сплетения веток в те времена называли еще vinci.
Реставрация, завершение которой запланировано на 2027 год, была приостановлена весной 2019, чтобы открыть зал для посетителей к юбилейной дате Леонардо, 500-летию со дня смерти (2 мая 1519, Амбуаз). А Муниципалитет Милана решил оригинально присоединиться к чествованиям, материализовав при участии Orticola di Lombardia настоящую перголу в масштабе 1:50 в большом Оружейном Дворе Castello Sforzesco – модель преданно воспроизводит детали росписи да Винчи: состоит из шестнадцати тутовых деревьев, ветви которых переплетаются, как в Sala delle Asse, и по мере роста, за несколько лет они максимально близко к оригиналу воплотят растительную архитектуру Леонардо. Прекрасный живой памятник маэстро.
***
Около 6 октября 1499 года в парадной Зале северной башни на одном из картушей свода покоритель Милана, французский король Людовик XII приказал переделать золотую надпись на синем, так зафиксировав для истории свою победу над Людовико иль Моро, позорно бежавшим из города всего месяц назад, на рассвете 2 сентября. Оставив замок, наполненный не только несметными художественными богатствами, но и сотнями пушек и ядер для его возможной достойной защиты – и это было только первое следствие катастрофы дома Сфорца, знамения которой так напугали придворных зимой 1496 года, незадолго до кончины герцогини Беатриче. С этого момента для Милана началось многовековое, лишь кратко прерывающееся 360-летнее иноземное господство. Примерно в то же время Леонардо, всего за год до этого работавший над декорированием Зала, лаконично и с ощутимой грустью записал в своем дневнике:
«Смотритель Замка заключен в тюрьму, Виконта вышвырнули и потом почил его сынок; Герцог потерял Государство, имущество и свободу; и больше ни один его заказ не был закончен для него».
После чего и сам, не видя возможности сотрудничества с новым властителем, собрал вещи и учеников и ступил на путь изгнанника: оставил Милан, город, в который он прибыл тридцатилетним и в котором остался на долгие 18 лет, где нашел заслуженное признание и дал величайшие доказательства своего уникального гения. Рекомендательные письма ему были не нужны: слава бежала впереди него.
N.B. Сейчас в Милане проходит выставка, посвященная Леонардо да Винчи и реставрации Sala delle Asse в связи с Зимними Олимпийскими играми. Посмотреть заключительную фазу реставрационных работ фрески Леонардо вблизи можно с 7 февраля по 14 марта 2026 года, со среды по субботу. Бронирование мест на сайте AdArtem.
Luca Beltrami (1854-1933) – итальянский архитектор, ученый, историк искусств, график, а также политик, сенатор. Особенно продуктивно работал в сфере архитектурной реставрации и реконструкции. Противник так называемой “романтической реставрации”, сторонник исторической достоверности. Основатель журнала “Edilizia moderna” (Современное строительство). Автор множества книг и монографий по архитектуре и истории искусств. Среди самых известных работ: реконструкция Castello Sforzesco в Милане, колокольни на площади Сан-Марко в Венеции, реставрация Пинакотеки в Ватикане.
Цитаты по книгам Luca Beltrami “Leonardo e la Sala delle Asse” (Tipografia Umberto Allegretti, Milano, 1904), электронная версия Vinciana; Costantino d’Orazio “Leonardo segreto” (Pickwick Edizioni — Mondadori, 2018), перевод Анны Коломиец. Использованы материалы Castello Sforzesco, Opificio delle pietre dure Firenze, Scienza in Rete, выставки Leonardo mai visto (Castello Sforzesco, 16.05.2019 – 12.12.2020).
ФотоAnna Kolomiyets, указано по месту и из открытых источников. На первом фото — проект «La Pergola di Leonardo» в Оружейном дворе Castello; на втором — репродукция миниатюры Mediolano (Милан) из ‘Geografia di Tolomeo’ (ок. 1470), Bibliothèque nationale de France, Париж; на заключительном репродукция Леонардо «Зарисовки растений для Леды. Caltha palustris»,1508-1510, Windsor Royal Collection.
Другие статьи о Леонардо в нашем журнале “Божественный и земной” и о свежих миланских открытиях к Зимним Олимпийским играм Milano Cortina 2026.
Понравилось, поделитесь
