Анна Коломиец
Насколько я помню, в Садах Венецианской биеннале таких очередей не было. Даже во время пресс-открытия, ведь на престижный вернисаж здесь всегда собирается максимальное количество публики. Это понятно: в эти дни здесь интереснее всего — можно увидеть авторов, галеристов, известных àкторов удивительного мира contemporary art, что добавляет азарта и интриги. Своего рода незапланированная “охота за VIP”, подглядывание и узнавание, неожиданные встречи среди павильонов — как еще один дополнительный перформанс. В дополнение к тем, которые являются частью основной программы павильонов выставки. Есть еще один стимул быть здесь именно на открытии — большинство перформансов, которые становятся все более популярным форматом современного искусства, обычно не длятся в течение всех месяцев биеннале, а только в первые дни. Так что это шанс увидеть биеннале в ее самом полном виде.
Перекрестные очереди от павильона Франции к немецкому, от канадского — к нидерландскому и бельгийскому. К японскому, датскому и греческому. Но та, которая выстроилась под проливным дождем в первый день у павильона Австрии, была несравнима ни с чем. Мужчина рядом, уже побывавший внутри, сказал, что ожидание — минимум три часа! Что ж, оно того стоило, ведь любопытство — вечный и непреодолимый стимул.
Искусство или “бесятся с жиру”
Рассказ о павильоне Австрии был запланирован как первый в серии обзоров с биеннале, но должен был быть другим. Но в сети я наткнулась на пост друга об этом проекте с моим видео, на котором девушка-перформер бьет в набат собственным телом как языком колокола. Где-то там же под постом был коммент Юрия Макарова*, и мысли пошли совсем в другом направлении. Потому что суть многих комментариев заключалась в том, что современные экстремальные перформансы на грани человеческих возможностей (начиная с “бабушки перформанса” Марины Абрамович*) — это своего рода компенсация отсутствия “хлеба и зрелищ” в сытых западных обществах. Когда-то бои гладиаторов, где один из двоих почти гарантированно умирал, и публичные казни преступников и святых тоже немало разнообразили жизнь горожан, гораздо ярче, чем цирковые балаганы. Ведь как еще поднять уровень адреналина, безопасно шокировать себя, не рискуя собственной шкурой, а удобно наблюдая за действом, где “умирать и страдать” будут другие?
Итак, экстремальный перформанс, по мнению комментаторов, — это своего рода форма развлечения богатых сообществ, в которых нет войн, катаклизмов и настоящих страданий. Ведь в стране, находящейся в состоянии войны или переживающей другие экзистенциальные бедствия, где и так хватает боли и шока, такая форма искусства не могла бы иметь места… Давайте посмотрим внимательнее и попробуем разобраться, так ли это однозначно и какой смысл несет австрийский проект.
Performance
(Из энциклопедии Treccani)
‹pëfòomëns› англ. существительное [производное от (to) perform “исполнять, осуществлять”, от старофр. performer “исполнять”, происходящее от позднелат. performare “придавать форму”] (мн. ч. performances ‹pëfòomënsi∫›), – 1. В общем смысле — конкретная реализация деятельности, поведения, определенной ситуации. 2. a. Выступление, характеризующееся особыми зрелищными или драматическими свойствами и, прежде всего, определённой непредсказуемостью, которая делает его в некотором смысле неповторимым событием: перформанс джазового певца. b. В искусствоведении — форма выступления, возникшая в 70-х годах ХХ века, основанная на импровизации, вовлечении публики, использовании мультимедийных техник.
Венеры, Ундины, Амазонки и Ксены
В ответ на тему Биеннале In Minor Keys проект хореографа и перформера Флорентины Хольцингер SEAWORLD VENICE обращается к отталкивающему, отвратительному, чтобы подорвать глянцевые представления о власти и прогрессе. С помощью интенсивного столкновения плоти, исключительно женской, и механизмов Хольцингер разрушает “идеальные” эстетические поверхности, чтобы сопоставить их с суровой и интуитивной реальностью социального и экологического коллапса — правды, которую официальные нарративы часто приукрашивают и делают приемлемой. В рамках этих “минорных тональностей” павильон становится пространством радикального феминистского сопротивления, где тело утверждает себя, чтобы разрушить иерархии и утвердить собственную субъективность в мире, который разваливается.
«В Венеции — городе, находящемся в глубокой и хрупкой связи с водой, — мое постоянное очарование этим элементом обретет новые измерения. Здесь тело будет играть центральную роль в исследовании взаимозависимости и взаимодействия между природой и технологией».
Florentina Holzinger
Перед тем как приступить к описанию отдельных частей проекта, стоит рассказать немного о ее авторе. Флорентина Хольцингер (1986, Вена) завоевала себе имя благодаря творчеству на стыке танца, перформанса, оперы и театра, настолько “выворачивающим кишки” и откровенным, что зрители теряли сознание от шока. Организаторы балета body horror TANZ 2019 года в Вене перед премьерой предупреждали об обнаженном теле, крови, иглах и пирсинге вживую, стробоскопах и графическом насилии. Люди уходили, некоторые даже теряли сознание. Восемнадцати зрителям была оказана медицинская помощь из-за сильной тошноты после посещения её спектакля Sancta в Штутгарте в 2024 году. Обнаженные тела, подвешенные за кожу и за волосы, биологические жидкости, тяжёлая техника, включая мотоциклы и, в спектакле Ophelia’s Got Talent 2022 года, настоящий вертолёт… Как описывает театральный календарь Opera Base спектакль Sancta: between ‘high art’ and free entertainment.
Среди её произведений есть и посвящение итальянскому гению Данте Алигьери. В своей интерпретации его “Божественной комедии”, A Divine Comedy, хореограф переносит действие в настоящее время, создавая таким образом рай и ад здесь и сейчас.
Для себя самой в этих произведениях, согласно ее комментарию, она освободилась от оков хореографии, которой обучалась в Амстердаме в School for New Dance Development, и глянцевого театра, который лишь изображает страдания, а значит, лжет. Автор и режиссер, она всегда участвует в собственных спектаклях, наряду со своими исполнительницами, и называет себя “адреналиновым наркоманом”, а собственное тело рассматривает как инструмент, медиум, лабораторию, которую, несмотря на экстремальные испытания, нужно беречь и поддерживать в форме.
Впрочем, “монструозная” Хольцингер сумела не только перевернуть желудки, но и завоевать популярность и признание в мире современного перформанса, а заодно и награды престижных фестивалей. Кроме ранних грантов и наград студенческих лет, именно в своём новом творческом видении она получила самые важные премии. Это — Nestroy Prize (TANZ, 2020), DER FAUST (Ophelia’s Got Talent, 2023). Её “спектакли” были отобраны для участия в Theatertreffen в Берлине четыре года подряд (TANZ, Ophelia’s Got Talent, SANCTA, A Year without Summer). И сегодня мировая критика называет её “superstar of contemporary European dance”. Поэтому приглашение представлять Австрию в национальном павильоне на 61-й Арт-биеннале было если не очевидным, то вполне понятным. Огромный бюджет — в прессе говорят о 600 000 евро от государства (и это ещё один из поводов для ворчания со стороны бюргеров) — позволил автору воплотить свой замысел в Садах с размахом и на протяжении всех шести месяцев биеннале.
Вернемся к презентации
Хольцингер представляет Павильон Австрии одновременно как подводный парк развлечений, сакральное сооружение и очистную станцию. Телесные выделения посетителей превращаются в пространства, населенные перформерами, а также активно способствуют затоплению павильона. Работа художницы приобретает форму единого организма-машины, в котором действие и его последствия для тела постоянно переосмысливаются, исследуя тело в этом “ландшафте”, подвергающемся радикальным изменениям. Там, где природа и технологии сталкиваются. В сочетании официальной культуры с течениями поп-культуры и контркультуры, стирая грань между зрелищем и реальностью.
SEAWORLD VENICE возник из идеи диалога с Венецией — городом, связанным с водой, с борьбой за выживание и последствиями человеческого вмешательства.
Вода, уровень которой поднимается; вода, которую мы пьем и выводим из организма в бесчисленных циклах каждый день. Вода — жизненно важный природный ресурс, необходимый для жизни, и в то же время строго регулируемое благо. Вода, в которую можно окунуться, нырнуть и из которой можно вынырнуть изменившимся, преображенным.
Части проекта
“Opening Étude” выполняет роль инаугурационного ритуала. Он же завершит выставку в ноябре. Этюды проходили в лагуне, на корабле с краном, в довольно холодный день в начале мая, незадолго до вернисажа.
Церковный колокол, извлечённый из лагуны и перенесённый в павильон в ходе процессии, открывает Павильон Австрии, раскачиваясь над его входом: символ священного, мера уходящего времени, призыв собраться, предупреждение, набат. Он и правда собирает невероятную толпу в этой части Садов Giardini три раза в день — через час после открытия, в полдень и за час до закрытия.
Вместо языка колокола ритмичная настойчивость, олицетворенная женщиной-перформером, заставляет вибрировать изношенные структуры патриархальной истории и религиозной власти, отбивая часы.
В затопленном павильоне водный мотоцикл описывает свои концентрические круги, словно памятник экологической катастрофе, вызванной избыточным туризмом, который продолжает “биться” о тонущий город. Зацикленная езда на гидроцикле обнаженной ундины превращается в абсурдный образ укрощения природы и человеческого желания контролировать ее.
С другой стороны павильона, гигантский флюгер пронизывает архитектуру, пробивая ее насквозь: флюгеры, которые когда-то использовались для прогнозирования погоды и часто украшались мифологическими фигурами, устанавливали на церквях начиная с IX века. Здесь флюгер заменяет статичные памятники прошлого и воплощает вращающееся “Снятие с креста” в женской версии — образ, уже использованный Хольцингер в опере SANCTA.
Во дворе за павильоном обещание “прогресса” продолжается: собаки-роботы (не увидели) толпятся под стеклянным кубом, словно перед центральным жертвенным алтарем, который немного виден снаружи ещё до того, как ты входишь в павильон. Это большой аквариум с двумя мобильными туалетами по бокам.
В кубе аквариуме девушка-перформер живет как русалка больше восьми часов с момента открытия павильона, как в привычной среде. Потом мы узнаем, что куб наполняется очищенными телесными выделениями, которыми его снабжает публика — в тех самых двух туалетах. К чему приглашают другие перформерши, выступающие в роли уборщиц.
Наконец, внутри мнимой (или настоящей?) очистной станции, перерабатывающей человеческие отходы, время от времени происходят сбои в работе, когда вся эта “грязная вода” бьет фонтаном внутри зала, вытекая из-под стекла во двор. Легкий запах мочи действительно витает в воздухе, смешиваясь с ароматами цветения и запахом влажной листвы Садов.
«SEAWORLD VENICE выходит за пределы выставочной практики, переосмысливая павильон как временную и проникающую систему, которая постоянно трансформируется. Поверхность воды становится зеркалом, превращая SEAWORLD во встречу с самими собой».
Nora-Swantje Almes, куратор павильона
***
На случай, если у вас остался вопрос, кто эти невероятные женщины, участницы Seaworld Venice? Они — балерины, актрисы, каскадерши, секс-работницы, мастерицы боди-модификации. Им от 20 до 80 и больше лет. Кем бы они ни были, они вызывают восторг своей выносливостью, мастерством владения телом, спокойной силой духа. Амазонки нашего времени. На телах некоторых женщин были видны следы свежих ран, когда они проходили мимо. Никакого желания понравиться, кокетства, всего того, что в обывательском представлении должно быть присуще молодой женщине. Не заметно ботокса, косметики, единственное “украшение” себя — татуировки и узорчатое шрамирование.
На мой вопрос к организаторам о том, как долго будут длиться перформансы, мне ответили: до 22 ноября, до последнего дня биеннале. А на дополнительный вопрос — “Но ведь уже будет холодно (все перформерши абсолютно голые)” — ответили: “А иначе что это за проект? В чём его сила?”
Эпатаж, скандал, богохульство, трэш, порно, монструозность, эстетический дискомфорт, выбрасывание денег на ветер <—> свобода, высокое искусство, владение телом на пределе, дисциплина и выносливость, сверхчеловеческие возможности, разрушение иерархий, новое слово в перформансе.
Никто не остался равнодушным к проекту Хольцингер. Положительную или отрицательную — павильон Австрии в этом году вызывает сильную реакцию даже на расстоянии. В диапазоне от восторга до возмущения. Возможно, это и есть одна из функций современного искусства? Поэтому и самые длинные очереди к павильону, самый большой шум в соцсетях, самые диаметрально противоположные оценки. Равнодушных точно нет. Впрочем, ожидаемой (желаемой) премии Хольцингер в любом случае добавить к своим многочисленным наградам не сможет — Leone d’Oro не будет, потому что жюри, которое должно было присуждать призы, ушло в отставку за неделю до открытия биеннале. А от вновь утвержденной премии так называемого “Льва зрителей”, Leone dei Visitatori, на которую проект точно мог бы претендовать, павильон Австрии, вместе с ещё 27 национальными павильонами, отказался в знак солидарности с жюри… Но это уже другая история.
*Юрий Макаров, фрагмент комментария под постом Lana Berndl в Facebook:
“…Форсировать эмоцию — без эстетического инструментария, без миметической нагрузки — означает соревноваться, кто кого перекричит. Шокировать, заставить остановиться и задуматься, вызвать потрясение, заставить прочувствовать чужой опыт — достойная задача. К слову, многовековые оргиастические практики, религиозный транс, мистерия, карнавал преследуют ту же цель, но они были встроены в железный порядок ритуалов, общих смыслов, в конечном счете календаря, то есть поддерживали диалог в рамках признанной системы координат. Сегодняшние радикальные проявления контемпорари находятся в диалоге либо с перенасыщенным узким кругом посвященных, либо с невеждами. Зонтаг [Susan Sontag] четверть века назад безжалостно оставила за контемпорари одну-единственную функцию: удивлять. А отсюда до “развлекать” — один шаг. Развлекать с претензией на катарсис, хотя на самом деле просто тупо развлекать. Под шампанское на вернисаже. И тут я вспоминаю: средневековая толпа имела идеальное регулярное развлечение: казнь на площади. Там было пространство для творческого поиска: обезглавливание, повешение, четвертование, сожжение. Вот где катарсис! Идеальный перформанс!”
** Марина Абра́мович (Марина Абра́мовић; 1946, Белград) — сербская художница, работающая в жанре перформанса, лауреат “Золотого льва” на Венецианской биеннале 1997 года за проект “Балканское барокко”, посвященный балканским войнам 1990-х. Сейчас в Венеции в Музее Академии (Gallerie dell’Accademia) проходит ее юбилейная выставка Transforming Energy, 6 мая — 18 октября 2026 года.
По материалам, предоставленным Павильоном Австрии, The Art Newspaper, Der Standard, Opera Base. Фото: ©Nicole Marianna Wytyczak, ©Anna Kolomiyets, указано по месту. Первое фото: Opening Étude, SEAWORLD VENICE 2026 © Nicole Marianna Wytyczak.
Понравилось — поделитесь
