Анна Коломиец

Настоящие воины не умирают на домашней постели, в окружении своих скорбящих родных. Настоящие воины умирают на поле боя, с мечом в руках, и возвращаются на щите, который несут побратимы. Настоящие архитекторы, по этой логике, должны закончить свои дни где-то на строительной площадке или рисуя наброски будущего проекта, который никогда не успеют закончить. А возможно в дороге, в путешествии по дальним краям «в поисках величественного»*. Так можно было бы начать рассказ о последних днях жизни и трагической случайной смерти в дальних мирах, в Японии, одного из самых выдающихся архитекторов ХХ века Карло Скарпы. Самого выдающегося не только для Италии, потому что до сих пор существуют рассеянные повсюду неформальные архитектурные сообщества его поклонников, спустя почти полвека после его смерти. Ко дню памяти Карло Скарпы, 28 ноября (1978), хотим рассказать о его последнем (не)завершенном проекте. Удивительно, но это гробница – Tomba Brion, изысканный, совершенный, загадочный шедевр-завещание архитектурного гения Скарпы.

***

Падуанская равнина в Северной Италии довольно однообразна. В чем-то похожа на среднеевропейские равнинные пейзажи, только с далекими холмами на севере, которые хорошо видны в ясную погоду. Аккуратно перепаханные латки полей, кое-где зеленые островки деревьев, группы сельскохозяйственных построек, то ли хлева, то ли сеновалы. Когда заброшенные, они выглядят очень романтично. Равнина плотно пересечена дорогами, которые немного поднимают высоту взгляда с мостов над автострадами, пока вы накручиваете километры по этим местам. А над линией горизонта далеко видны только колокольни церквей в городках, которые как карандаши воткнуты в эту спокойную топографию. Фоном им поднимаются холмы, создающие сине-голубую раму этому пейзажу – Берийские, Евганейские, Торичелле – соответственно возле Виченцы, Падуи, Вероны. Настоящие Альпы отсюда еще не видны, разве что птицам, потому что они за горизонтом. Именно в таком месте, в провинции Виченца, в городке, имя которого мало кому известно – Сан-Вито д’Альтиволе – находится достопримечательность, ставшая местом паломничества архитекторов со всего мира. Усыпальница Брион.     

Когда мне впервые удалось туда попасть, летом в год локдауна, машин на дорогах было совсем мало. Людей на улицах так же, как будто это было во время белых ночей. За несколько километров до места природа решила нас напугать. Обещанная метеопрогнозом гроза превратилась в бурю, в жаркий августовский день стало темно как ночью, так что пришлось включить фары. Молнии, град, стена воды. Небо разверзлось, градусник показывал наружную температуру +14, дворники не справлялись расчищать лобовое стекло от воды. Видимость была нулевая, а дорога превратилась в реку, как будто перевернулись вода, небо и земля. Двигаясь почти наощупь, когда стали заканчиваться последние дома Сан-Вито, в полном одиночестве и с последними каплями дождя наша машина остановилась перед бетонным забором сельского кладбища. Навигатор сообщил – «Destinazione raggiunta», вы в пункте назначения…

Монументальность архитектуры, которая открылась нам за забором, оказалась такой, что было трудно понять ее реальные пропорции. Они могли быть от камерных до гигантских, потому что не было ни одной человеческой фигуры, которая могла бы подсказать ее реальный масштаб. Через умытую ливнем калитку в наполненном озоном и влагой воздухе мы зашли внутрь. Единственным звуком, который нас сопровождал, был легкий шум текущей воды…    

Просветленная заказчица

Из воспоминаний ученика и коллеги Карло Скапы Гвидо Пьетрополи, тот любил повторять фразу, что он ищет фараона, для которого хотел бы построить пирамиду. Если долго повторять, то, похоже, желания могут материализоваться. В случае Скарпы не в образе фараона, а “фараонши”, которая возникла в образе довольно молодой состоятельной вдовы известного итальянского предпринимателя Джузеппе Бриона, основателя «Brion Vega», сеньоры Онорины. С семьей Брион Карло Скарпа был знаком давно, и с Джузеппе, классическим self made man, их объединяло взаимное уважение и любовь к качественному дизайну, и к качеству в целом. После неожиданной и преждевременной смерти любимого мужа в 1968 году, Онорина обратилась к другу семьи с предложением спроектировать семейную усыпальницу. На выбор – на Монументальном кладбище Милана, города, где Брионы жили последние годы и где была штаб-квартира фирмы, или в родном городке покойного Сан-Вито. Похоже, именно Скарпа подтолкнул госпожу Брион к выбору места в провинции, где он мог иметь гораздо большую творческую свободу.

Так вместо маленького лоскута земли в 68 квадратов на сельском кладбище для постройки семейной часовни, сын Эннио приобрел кусок вспаханного поля у северного периметра кладбища, более 2400 квадратных метров в форме буквы L, был сделан землеотвод под застройку. И professore (как обычно все называют Скарпу, будем и мы) начал создание своей заветной “пирамиды”. С почти полным карт-бланшем от заказчиков не только в отношении стиля будущей архитектуры, но и, как потом случилось за долгие 8 лет работы, и ее бюджета.     

Проект и воплощение (1969-1978)

Усыпальница Брион описана, показана, рассказана в таком количестве печатных и цифровых материалов, что наверняка зафиксировалась в визуальной памяти любого, кто так или иначе причастен к архитектуре, особенно в Италии. Но все же стоит вспомнить основные моменты проекта.

Этот довольно небольшой по размерам комплекс можно назвать сочетанием архитектурных объемов и природного ландшафта – медитативного сада hortus, где обе составляющие имеют одинаковый вес и важность. Весь объект должен был выглядеть так, как будто родился непосредственно из этой почвы, единственным уникальным способом в нее встроенный. Причем, играл свою определяющую роль как близкий, так и дальний пейзаж, что видно уже из первых эскизов Скарпы. 

Весь комплекс не гнетущий, не скорбный, а невероятно просветленный. По словам Пьетрополи, единственной возможной аллюзией на усыпальницу можно считать то, что почва этой ограниченной стеной части поднята над уровнем окружающих полей и старого кладбища в среднем на 55-75 сантиметров, аналогично тому, как обычно приподнята могила.

Повышенная внутренняя площадка имела свой важный смысл – она обеспечивала панорамный вид на окружающий ландшафт. На верхушки деревьев, на ближнюю церковь Сан-Вито с ее колокольней. И еще дальше – на высокий профиль холмов, город Азоло на горе с его крепостью, на массив горы Граппа. При этом закрывал от глаз неважное – банальные дома Сан-Вито, дорогу, машины, фермерские орудия труда. Этот визуальный механизм был, кажется, ключевой проектной идеей Скарпы, с которой он начал создание всего комплекса.

Стена ограды по внешнему периметру в сторону полей поднимается на уровень глаз, а именно 1,62 метра, чтобы создать условный искусственный горизонт. Благодаря этому тонкому приему Скарпа настроил сеть визуальных связей, где новый пейзаж сада для медитаций вместил в себя его изысканные архитектурно-скульптурные объекты вместе с внешним миром, который как будто стал большой кулисой.

Интересно, что этот “знак”, отметка на высоте 1,62 метра проходит по всем внутренним плоскостям и объектам внутри мемориала — в виде изгибов архитектурных форм, отдельных декоративных знаков-пунктиров или длинных мозаичных фризов. Как черно-бело-желтый на высокой глухой стене, отделяющей от внешнего мира большой водяной бассейн. Хотя, не зная, эти рассеянные отметки можно и не “прочитать»”.

Периметральная стена необычная, не банальная, как все у Скарпы. Она сделана наклоненной на 60° внутрь и перемежается снаружи выступающими подпорными вертикальными перегородками. Во время одной лекции он так объяснил свой замысел своим студентам:

«Я нарисовал стену, сделанную таким образом, как я уже говорил, потому что пластически так она гораздо чувствительнее, выразительнее как снаружи, так и внутри. Если бы она была прямой, то была бы просто очень классической, не в смысле классического качества, а в смысле стандартной, привычной, как делают все; вместо этого, благодаря наклонной стене, мы смогли сделать этот угол вневременным».

Единственное место, где внешняя стена разорвана, давая возможность выглянуть (заглянуть) – это угловой элемент, который иначе выглядел бы глухим. Скарпа сделал его с такими сложно придуманными отверстиями, что они позволяют изнутри видеть окружающие поля и Сан-Вито, но не позволяют заглянуть внутрь комплекса. 

Вся структура мемориала развивается как движение в соборе – с Запада на Восток, на восход солнца. Начиная от небольшой часовни (запад) до медитативного сада с водной гладью (восток). Проходя через узкие коридоры, а иногда и довольно низкие проемы, темные или едва освещенные, которые так напоминают венецианские калле – улочки. Где свет и блики с воды каналов также играют большую роль в создании особой атмосферы. Скарпа как истинный венецианец воссоздает здесь именно атмосферу, ощущение, а не буквально цитирует.

Архитектор считал, что главным входом в комплекс должен быть вход со стороны старого сельского кладбища – через так называемые Propilei. Где, поднявшись на три ступеньки – как раз разница уровня грунта снаружи и внутри мемориала – посетитель становился перед выбором, куда идти? Слева – дорога сердца, к дорогим надгробиям. Справа – к медитативному саду, духу. Он советовал начинать слева. Прямо перед нами два перекрещенных кольца-отверстия, розового и голубого цветов, символов супружеской связи и любви. Через них проникает свет и уже можно разглядеть часть внутреннего сада и опорную стену. Этот символ один из самых любимых у Скарпы, он не раз повторял его в своих проектах – от Banco Popolare в Вероне до шоурума Dino Gavina в Болонье и окошка с видом на остров Святой Елены в главном павильоне Садов Биеннале в Венеции.

Растительность и деревья сразу же приобрели большое значение для проекта. Скарпа заложил это уже в первых эскизах. На самых начальных этапах строительства, как только был поднят уровень площадки, сразу же были посажены со стороны часовни кипарисы, достаточно взрослые, чтобы сразу создать необходимые объемные массы. При входе из пропилеев и внутри медитативного киоска должны были быть хвойные деревья, в киоске маленькое и покрученное дерево напоминало японское бонсай. Еще японские клены, глицинии, плетущиеся кусты. Ни одно растение не было случайным, с учетом размера взрослого дерева, формы кроны, цвета листьев, цветения.

Здесь важно сказать, что в год, когда вдова Брион заказала Скарпе проект, 1969, он впервые побывал в Японии, которую до того внимательно изучал только по книгам, которые скупал везде, где только можно. Это путешествие стало незабываемым и произвело на творца огромное впечатление. Японская культура проекта, внимание к деталям, качество в каждом жесте, минимализм приемов очень резонировали с видением венецианского архитектора. Эти “отблески” Японии можно проследить во многих элементах проекта мемориала. Самым очевидным тут кажется именно медитативный сад, так похожий по настроению на японские сады дзен, где вода и растительность играют едва ли не самую важную роль. Или сады камней с их уравновешенностью и математически выверенным размещением камней так, что зритель не должен видеть все одновременно, какой-то один всегда остается скрытым.

Другой ключевой узел комплекса – надгробие супругов Брион, два саркофага. Это невиданные наклоненные параллелепипеды, как будто они тянутся друг к другу. Как две лодки, плывущие параллельно, в немного углубленной части сада, где уровень спускается почти до высоты внешнего поля. Сложные формы саркофагов воспроизведены в бетоне, дереве и камне, с надписями имен и дат, графический дизайн которых тоже разработал сам Скарпа.

Накрыты они аркой-мостом, который он назвал Arcosolio, что можно перевести буквально как арка от солнца. Снаружи это бетон, снизу ее покрывает яркая мозаика с доминирующим зеленым оттенком. Среди фотографий, которые сделал Карло в Японии, мы нашли несколько, запечатлевших строительство деревянного моста через реку в японской провинции. Кажется, его изгиб почти точно был повторен архитектором в этой оригинальной конструкции удивительного навеса. Который одновременно и мост, еще объединяет мужчину и женщину в вечности.

У внешней наклонной стены Скарпа разместил так называемую “Усыпальницу родственников”, Edicola dei parenti, для членов семей Джузеппе и Онорины, Tomasin и Brion. Это, если попробовать описать, лежащая на боку призма, повернутая на те же 60°, что и наклон ограды. По воспоминаниям, сам Скарпа сравнивал это сооружение с головой в капюшоне, склоненной в скорби к земле. Странный свет проникает внутрь этой необычной капеллы, словно божественный луч, освещая несколько надгробий, созданных самим Скарпой.  

Следующий важный элемент – это часовня, Capella или Tempietto, окруженная с трех сторон водой. Это еще один скарпианский шедевр как по форме, так и по смыслу. Снаружи это почти идеальный куб с серией асимметричных отверстий, одно из которых на уровне пола интерьера, где отдельные части можно двигать, другие вертикальные проемы от потолка до пола – они то впускают внутрь свет, то создают тьму. Попасть внутрь можно из одного из проходов комплекса, ведущего от внешнего дополнительного входа, углового.

Через круглые “ворота” портал, которые являются аллюзией на греческую букву омега Ω ω. “Альфа и Омега” – это первая и последняя буквы греческого алфавита, которые символизируют соответственно начало и конец. Это выражение используется в христианстве для обозначения Бога-творца и Иисуса Христа, и указывает на вечность и полноту их божественной роли, а также на то, что они есть начало и конец всего сущего. Часовня для отпевания таким образом символизирует последний этап жизненного пути, омегу, итог.  

Свет в капеллу, кроме вертикальных и маленьких квадратных окон, льется еще и сверху, из квадратного отверстия в потолке, как будто мы внутри пирамиды (снова пирамида). Под ним небольшой алтарь для последней службы отпевания. Потолок вокруг покрывает черная матовая блестящая штукатурка, напоминающая – и не раз в этих интерьерах – некоторые произведения Марка Ротко, которого любил и ценил Скарпа. Для этого помещения он создал едва ли не наибольшее количество различных предметов – от канделябра до деталей стола для литургии, элементов церковной утвари. Даже заказал специальные черные свечи, точно под размер стального с деревом подсвечника-скульптуры.  

Мы обошли почти все объекты комплекса, чтобы наконец отправиться за солнцем, в восточную часть мемориала, который представляет собой полностью ландшафтный, очень “японский” сад. Это большой квадратный бассейн, который скрывает под водой, как странную археологию, сложные бетонные объемы, каменный инкрустированный остров в форме, напоминающей крест. И наконец другой остров, на который от пропилеев ведет дорожка. На нем иллюзорная конструкция павильона, как будто легкая коробка, у которой отрезали нижнюю часть. Верх, который кажется зависшим в воздухе, стоит на почти невидимых, тонких металлических стойках, издалека незаметных. Его нижняя линия совпадает с уже упомянутой высотой взгляда 1,62 метра. А значит, и с высотой периметрального ограждения.

Поэтому, когда вы попадаете внутрь павильона, эти две линии практически сходятся, закрывая вид наружу, на горизонт, на небо. Его можно увидеть, только подняв голову. Или через странный вырез “бинокль”, который открывает вид в сторону Arcosolio с саркофагами. И еще раз повторяет рисунок греческой буквы омега ω. Чтобы получить лучший обзор, зритель должен присесть на бетонную скамью рядом с лиственницей-бонсай, которая традиционно символизирует гармонию, долголетие, богатство, мудрость и терпение. 

Это волшебное место мистического покоя и умиротворения намеренно отделено от остальной части комплекса дверью, которая по замыслу автора опускается и исчезает в воде, управляемая сложной системой тросов и шкивов, скрытых от глаз посетителя. Их можно рассмотреть на внешней стене перехода со стороны зеленого поля. Так поднимал мосты на свой остров император Адриан на вилле в Тиволи, чтобы уединиться для размышлений и медитации.

Все это место как будто доносит мысль, что только любовь может помочь пережить утрату и дать человеку возможность продолжить свой путь.

«В конечном счете, Гробница Брион является именно этим: поэтической машиной для проработки боли утраты через уравновешенное видение, которое, расширенное до бесконечности, способно смягчить скорбь, заменив ее более деликатным чувством, вдохновленным красотой природы и места».

Gianluca Frediani

Карло Скарпа часто повторял в своих лекциях и многочисленных интервью, которые давал относительно Tomba Brion, что это должно было быть светлое и даже радостное место. Куда будут приходить семьи с детьми. Где всем будет не грустно и скорбно, а уютно и спокойно. Просветленно.

«Это единственное место, которое я с удовольствием посещаю, потому что мне кажется, будто я понял смысл провинциальной местности, как того хотели Брионы. Все посещают это место с большой любовью; дети играют, собаки бегают: все кладбища должны быть такими».

«Инаугурация» гробницы

Осенью 1978 года профессор был приглашен в Японию. Скарпа собирался туда, в отличие от первой поездки в 1969 году, без особого желания. Казалось, какая-то нерешительность сковывала и огорчала его. Незадолго до этого в семье произошла трагедия — погиб в автокатастрофе внук Бастиано. Поэтому он надеялся, что дорогая ему далекая страна немного утешит и отвлечет. 

Ассистент Гвидо Пьетрополи вспоминал, что за день до отлета он упорядочил подборку слайдов для будущих выступлений в Японии. Скарпа попросил его кое-что поменять, и когда брал в руки коробку, не удержал. Все слайды разлетелись по полу и снова перемешались. Их пришлось укладывать в третий раз, а сам он был этим случаем очень расстроен и все повторял, что силы не те, и руки уже неуверенные… 

Но все же ехать стоило. В его любимую и обожаемую Японию. К тому же прием и программа предвиделись триумфальными. Особенно после того, как специальный японский журнал SD Space Design за июнь 1977 года вышел полностью монографическим, посвященным архитектуре Карло Скарпы. Редактор журнала Тойода должен был сопровождать итальянского гостя по Японии. Далее фрагмент из книги воспоминаний Пьетрополи…

“Вернувшись из трагического путешествия в Японию, сеньора Нини [Онорина Ладзари, жена Скарпы] рассказала мне, что в перерыве между академическими обязательствами профессор попросил посетить храм Чу-сон-Дзи в Хираидзуми, в северной провинции Ира-те. Ближайшим городом был Сендай, и вместе с Тойодой они остановились в отеле, в подвальном этаже которого был элегантный торговый центр. Скарпа спустился, чтобы купить очки: заходя в магазин, в который можно было попасть, сойдя по крутой лестнице, он оступился и упал сначала на правый бок, а затем на левый, сломав руку, разбив голову и сломав челюсть. Альдо [Бузинаро, друг] сообщал нам новости один-два раза в день: «Его состояние тяжелое, но стабильное», «нам удалось пообщаться, потому что он пишет на листе, положенном на грудь», «сегодня он сделал несколько заметок для проекта в Джемоне».

Потом, утром 28 ноября, поступил звонок от Альдо, который сообщил о смерти профессора: «Я был снаружи палаты, отдыхал в кресле. Нини вышла из комнаты и обняла меня, сказав: «Бузинаро, Карло умер». <…>

Через три дня мы снова встретились, многочисленные, на кладбище Сан-Вито-д’Альтиволе в холодный день, когда земля была задубевшей и мерзлой: я не помню, сколько нас было и когда привезли гроб. Гроб из морской фанеры без каких-либо украшений, хорошо сделанный и подходящих размеров, был внесен в маленькую часовню на кладбище, где состоялась первая похоронная служба ufficium sepulchri. Впервые были зажжены черные свечи. Канделябр, висевший справа от алтаря, раскачивали как кадильницу, и свет пламени оживил маленькое пространство, словно билось сердце”…

***

О своем желании быть похороненным в Сан-Вито Скарпа впервые высказался, как это ни странно, во время одной из своих лекций перед студентами. Шутя, он сказал, что хотел бы лежать в каком-нибудь углу возле усыпальницы Брион, между ней и сельским кладбищем – “на ничейной земле”. Поэтому по его желанию было выбрано место у внешнего периметра, уютно окруженное, как бы прикрытое от глаз бетонной стеной его монументального комплекса.

По воспоминаниям, тело профессора было обернуто в лиловое кимоно. Странная история, которая до сих пор гуляет по сети, будто он был похоронен вертикально, согласно его завещанию, неправдива, но имеет свою предысторию. Это отголосок его шутливого пожелания быть похороненным стоя, чтобы однажды жена Нини, когда придет его навестить, услышала шум падающих костей и сказала: «Ну вот Карло и умер окончательно».

По воспоминаниям Пьетрополи, долгое время в качестве надгробия служил “кусок обычной железной трубы, нарезанный, как салями”, обозначая место захоронения профессора. Изготовили его по собственной инициативе кузнецы Занон, работавшие на строительстве усыпальницы. 

Позже сын Тобиа (Tobia Scarpa), архитектор, вместе с другом, тоже архитектором Фабио Ломбардо, создали лаконичную и очень скарпианскую плиту, низкую, почти на одном уровне с гравийной засыпкой, с именем и датами жизни Карло Скарпы 2 6 1906 – 28 11 1978. Там линии (жизни?) сходились к условному центру плиты – сердцу, с круглым углублением-плошкой, куда многочисленные поклонники, как паломники к могилам великих творцов или святых, приносят свои камешки. А еще сюда несут небольшие заточенные карандаши, иногда сигареты, зная, что профессор был заядлым курильщиком.

Студия Скарпы в Виченце вскоре была разобрана, проекты, часть книг, журналы, фотоархив перевезены в мастерскую к сыну Тобии. Чуть позже Нини, которая не хотела оставаться в опустевшем доме в Виченце, купила на страховку, полученную после гибели мужа, апартаменты в Венеции, родном городе для обоих. Ее щедрый дом принял много друзей, коллег, поклонников Скарпы, которым кроме гостеприимства и чая предлагались бесценные воспоминания спутницы жизни и возможность воспользоваться его библиотекой.

В 1993 году Тобия добавил к надгробию небольшую бронзовую деталь – погасшую оплавленную свечу в разбитой тарелочке, с зеркальной надписью Nini. И годами жизни матери, как бы втиснутыми в рассыпанные небольшие монеты. Ушла в мир иной вслед за мужем и жена. Странно, но то отпевание в начале декабря 1978 года оказалось первым и последним, организованным в маленькой светлой часовне комплекса Брион…

Приложение. Несколько интересных фактов

• Перед своим отъездом в Японию Карло Скарпа практически завершил работу над созданием усыпальницы. Одна из немногих деталей, которая еще не была изготовлена, — это фигурка ангела, которая должна была быть установлена на выступе карниза снаружи со стороны апсиды часовни, о чем никто из коллег не знал. Сеньора Нини после смерти мужа раздавала некоторые его материалы друзьям на память. Небольшой альбом с фото эскизов достался Гвидо Пьетрополи, и даже ему, как ассистенту, работавшему бок о бок со Скарпой, об идее с ангелом ничего не было известно. На одном из десятков вариантов ангел выглядел круглолицым малышом с картушем, на другом максимально стилизованным, но на всех была надпись Officium Sepulchri. Это название поминальной службы и одновременно средневековой литургической драмы о посещении женами-мироносицами гроба Христова на третий день после погребения, которая исполнялась на Пасху. Ее смысл заключается в праздновании Воскресения через театральное действо. Последний светлый привет профессора.

• Для проекта Tomba Brion Карло Скарпа создал более двух тысяч рисунков и детальных чертежей, которые бесконечно перерабатывал и улучшал. Чтобы сдерживать заказчицу, когда та теряла терпение, прилагали усилия его помощник геодезист Братти и жена Нини, которые едва ли не единственные умели разговаривать с Онориной Брион. В чем Скарпа не преуспел, имея меньше терпения, и это грозило осложнениями. Часто вопросы касались и финансовых вливаний для все новых и новых деталей мемориала. Гробница Брион остается самым сложным и самым известным проектом Карло Скарпы. Сейчас все материалы проекта находятся в архивах римского музея MAXXI, переданные туда сыном Тобией.

• В 2018 году брат и сестра Эннио и Донателла Брион впервые с момента создания заказали комплексную консервативную реставрацию мемориала, который на тот момент находился в довольно плачевном состоянии. Руководил работами помощник Карло Скарпы Гвидо Пьетрополи. Прерванная и затянувшаяся из-за эпидемии ковида, она была закончена в 2021 году. В июне 2022 года наследники передали всемирно известный памятник организации FAI, Fondo Ambiente Italiano, которая будет заниматься его поддержанием. С одной стороны, это хорошо, с другой – почти наверняка вход будет ограничен расписанием, а может даже станет платным. Как хорошо было посетить это невероятное место до этого, в свободном режиме. Как того всегда желала семья Брион и как обычно функционируют погосты, особенно маленькие провинциальные.

• В сентябре 2025 года в итальянский кинопрокат вышел трагикомический фильм режиссера Франческо Соссаи (Francesco Sossai) Le città della pianura, “Города равнины”, официально отмеченный в программе Каннского фестиваля. Многие критики признали его лучшим итальянским фильмом этого года. Часть съемок проходила внутри Tomba Brion, куда три героя попадают в финале, путешествуя в поисках приключений и архитектурных памятников по городам Падуанской равнины. В фильме есть момент, когда главный герой Джулио рассказывает трагическую историю смерти Скарпы в Сендае во время поездки в Японию. В этом “маршруте”персонажей мемориал является одновременно эпилогом и откровением, как будто весь фильм — это не что иное, как долгое ожидание того архитектурного жеста, который объединяет материю и дух.

* Друг Карло Скарпы и его компаньон во многих поездках Альдо Бузинаро приводил его фразу: «Знаете, Бузинаро, посредственное нас не интересует, прекрасное нам знакомо, отправимся же на поиски величественного».

В рассказе использованы материалы из книг Gianluca Frediani. Quote e orizzonti. Издательство Quodlibet, 2023; Guido Pietropoli. A fianco di Carlo Scarpa. Последние десять лет жизни Карло Скарпы, рассказанные его ближайшим помощником. 2020.

Цитаты приведены по источникам: Carlo Scarpa. Opera completa. Изд. Electa. 1984; из двух вышеупомянутых книг.   

Фото: ©Anna Kolomiyets, ©Lorenzo Leone, Архив Collezione Architettura MAXXI, Archivio Carlo Scarpa Museo di Castelvecchio, скриншоты видео, некоторые изображения со страницы Facebook CARLO SCARPA architetto. Memoriae Causa, где известно, указано по месту, из открытых источников. Второе изображение: чертеж Карло Скарпы к Пропилеям, западная перспектива, план и продольный разрез, источник pinterest. Заключительное — ©Lorenzo Leone. Видео Confessione di Carlo Scarpa. Исповедь Карло Скарпа. Еще одно прекрасное видео без комментариев от ArcDog тут.

Еще в нашем журнале читайте о творческом пути и главных проектах Карло Скарпа и в последнем интервью профессора.

От автора. Отдельная благодарность Гвидо Пьетрополи за интересные рассказы о годах сотрудничества с профессором и Лоренцо Леоне за предоставленные фото. А.К.  

Понравилось, поделитесь