Horeca-Workshop-Matteo-Fiore_Photo Gennadiy Martynov_cover

Matteo Fiore. Работа с Zaha Hadid Architects

Мы попросили Маттео Фьоре, архитектора и свето-дизайнера, лектора курсов HoReCa Workshop в Милане, рассказать нам на конкретном примере о сложностях работы над проектом освещения. Маэстро выбрал памятный для себя случай светового решения выставки Захи Хадид в связи с победой ее проекта Центра современного искусства MAXXI в Риме, с чего и началась ее всемирная слава. Этот рассказ будет в некоторой мере посвящением памяти великого архитектора, первой женщины лауреата престижной Pritzker Architecture Prize (2004). Разговаривала Анна Коломиец.

Анна Коломиец: Маттео, мы предложили тебе побеседовать на примере одного из твоих проектов и детально остановиться на всех его сторонах, чтобы наши читатели смогли оценить всю возможную проблематику работы свето-дизайнера и важности его роли. По-твоему, какой по типологии проект освещения можно назвать самым сложным для специалиста?

Matteo Fiore: Самые сложные проекты, безусловно, это освещение произведений искусства. Здесь вы не можете импровизировать. И вам действительно нужно иметь большой опыт. Но несколько лет назад я столкнулся с проектом, который на первых порах показался мне достаточно простым, и как же трудно и проблематично было достойно его закончить! Под трудом я подразумеваю в этом случае не только интеллектуальное усилие, но и банальную физическую усталость. Проект включал в себя выставку работ Захи Хадид – это была объемная ретроспективная выставка, чтобы воздать должное великому зодчему по случаю ее победы в конкурсе с проектом MAXXI в Риме. Сразу после закрытия выставки планировалось начать работы по строительству нового Музея современного искусства. Я же наивно не учел целый ряд серьезных препятствий на пути реализации, которые не задержались проявиться.

А.К.: Расскажи, как все началось?

M. F.: В то время я работал, кроме своих проектов, в качестве консультанта итальянской марки Flos, которая была приглашена для поставки ламп и разработки проекта светового оформления выставки в Национальном Центре современного искусства в Риме (Centro Nazionale per le Arti Contemporanee). Чтобы вы лучше представляли, это историческое здание с высотой сводов более шести метров и с перекрытием промышленного типа как Shed, с великолепными чугунными колоннами. Место, которое было выбрано под выставку, давало максимальную свободу для оформления, принципиально важную для Хадид.

А.К.: Какое оборудование и оформление предусматривала эта выставка?

M.F.: Хороший вопрос. За три месяца до начала выставки, после многочисленных просьб и напоминаний, я получил наконец от студии Хадид чертеж с планом. Простой дизайн с серией стен-перегородок белого цвета, ничего больше. На мои последующие запросы о размерах и размещении работ и всех прочих деталях экспозиции мне только отвечали, что точный проект был в стадии разработки, work in progress – и весь ответ. На самом деле, больше от студии я так ничего и не получил…

А.К.: Как же дальше пошла твоя работа?

M.F.: Пришлось смириться и обходится тем, что имелось. Центр хотел конкретного планирования, а Flos – точных указаний по количеству осветительных приборов для поставки. Мы были вынуждены создать очень общий вариант проекта, который включал установку направляющих “рельсов” для электромонтажа и ряд прожекторов. Их количество мы прикинули чисто умозрительно, гипотетически рассчитывая на определенное количество работ. В таких случаях даже приблизительно угадать число объектов экспонирования, это как выиграть в лотерее… но тут приходит на помощь опыт работы с такими типами проектов.

Поскольку площадь была большая, я предусмотрительно выбрал довольно простой тип прожектора, в котором использовались галогенные лампы Par на 10° и 30°. В то время еще не работали со светодиодными лампами Led – еще не существовало современных мощностей. Но даже и сегодня я бы их не стал использовать, потому что выставка носила временный характер, а применение светильников Led было бы слишком затратным.

Проложенные предварительно «рельсы» под лампы-прожектора

Так что наш первоначальный проект не претерпел никаких изменений – из-за невозможности получить от студии Хадид хоть какую-то более точную информацию. Были установлены направляющие и доставлены прожектора и лампы в комплектацию к ним. За три дня до открытия выставки, как было оговорено условиями контракта, я приехал в Рим. Признаюсь, в сильном напряжении – от одной мысли, что должен руководить работами по установке света, не имея точного проекта. Я надеялся только, что все осталось как в первоначальном варианте-гипотезе.

А.К.: Но прости, так всегда происходит во время оформления? Без точного планирования и точного размещения каждого конкретного источника света?

Один из экспонатов выставки

M.F.: Вовсе нет! Сегодня все планируется заранее. Это требует глубокого анализа и серии конкретных расчетов по количеству света, углов падения луча и позиционирования источников для идеального освещения. Без рефлексов на экспонатах и без бликов. Это занудная работа, но она должна быть сделана, чтобы избежать неприятных сюрпризов. И, увы, всегда нужно бороться со скудным бюджетом, по остаточному принципу.  

Для выставок светильники часто берут напрокат. И они такие, какие есть, а не такие, как вам бы хотелось, и часто не того поставщика. Все эти элементы, конечно, вредят главной составляющей любой выставки, состоящей, да, из важных произведений. Но еще из СВЕТА, который помогает нам рассмотреть выставку, улучшает рассматривание деталей, создает удобство восприятия и вызывает энтузиазм. Если свет на выставке неудачен и не продуман, это вызывает вопросы – а зачем я плачу за билет? Чтобы ВИДЕТЬ экспонаты и произведения. В случае с проектом, о котором я рассказываю, этих проблем не возникло, что совсем не означает, что их не было.

Финальный этап оформления выставки

А.К.: Почему? Какие сюрпризы тебя ждали в Риме?

M.F.: Во-первых, я нашел ряд стен-перегородок, расположенных не так, как было на присланном студией плане, к тому же все они были окрашенными, с растяжкой от черного к белому. Но что поразило меня еще больше, что тут не было ни одной прямой стены. Все они были наклонены в одну или другую сторону. Одна переходила в другую, прерывалась, разрывалась так, чтобы наилучшим образом подчеркнуть текучесть этих линий в пространстве. Без сомнений, грандиозный проект с очень узнаваемым авторским почерком Хадид! Но я сразу понял, что с ним будет много проблем, чтобы создать идеальное освещение.

А.К.: С какими сложностями ты столкнулся?

M.F.: В первую очередь – это наклоны стен. Если с одной стороны стены свет падал на поверхность прямо направленно, то есть с прекрасным визуальным результатом, то с другой стороны той же стены он скользил вдоль поверхности, убегал. Или казался слабым и не очень эффективным. Было огромной трудностью ориентировать луч таким образом, чтобы свет был правильный и давал необходимую интенсивность.

На фото хорошо видно наклонные стены

А.К.: Недостатком были только стены?

M.F.: Еще одна трудность заключалась в количестве экспонируемых работ. Я оказался в окружении около тридцати молодых архитекторов – наверняка почти целиком лондонская студия Хадид –которые разбирали и размещали огромное, неопределяемое на глаз количество картин и рисунков. Я именно тогда узнал, что Заха, до того, как посвятила себя архитектуре, была математиком и художником, а еще дизайнером ювелирных изделий и мебели. И это только для начала. В моем распоряжении был электрик с электрической платформой, который ездил вверх- вниз, постепенно размещая прожектора там, где я указывал, по мере того, как стены заполнялись работами.

Произведения, как правило, должны находиться на уровне глаз, с центром на высоте 1,40-1,60 м от земли. В этом же случае некоторые из них висели очень высоко. И это, естественно, вынуждало бы зрителя задирать голову вверх… И что же еще было вверху, кроме самих работ? Мои прекрасные прожектора, которые “замечательно” слепили глаза. Во множестве случаев мы вынуждены были поменять их место размещения, потому что, освещая противоположную стену, я замечал, что несколько ламп входили бы в поле зрения посетителя и ослепляли. Настоящая утомительная и кропотливая work in progress. Настроить все, чтобы затем все поменять снова. Уже в середине дня у меня ломило шею от постоянного смотрения вверх и вниз. Потом случился финальный сюрприз, задачка, которую я тоже не мог бы решить заранее, даже если бы был о ней предупрежден.

Проблемная входная стена с серебрянными текстами, во время монтажа

А.К.: Еще одна “хорошая новость”? Расскажи, что еще там произошло.

M.F.: На входной стене были наклеены тексты, которые описывали работы всей выставки. То есть это должно было быть то место, где все будут останавливаться, чтобы понять творческий путь Захи Хадид.

А.К.: В чем был “сюрприз”?

M..: Я не придал особого значения цвету букв до того самого момента, когда наконец подошел к освещению этой части зала, этой конкретной стены.

А.К.: Из чего же были сделаны эти тексты?

M.F.: Ничего особенного на первый взгляд: обычный оракал… но только серебряный. Я не мог предположить, что свет на серебряных буквах поведет себя аномально. Световые лучи в дополнение к обычному свечению серебра, генерировали еще аномальные эффекты: текст выглядел резким и четким в одной части, нечитабельным и размытым в другой. Почти магическое ощущение, когда свет впервые, вместо того, чтобы освещать (извините за тавтологию), усложнял чтение и затемнял. Я должен был поставить и сориентировать гораздо больше прожекторов, чем это необходимо, чтобы текст был резким и разборчивым.

А.К.: Каков был итог всех этих трудов?

M.F.: Все закончилось успешно. Заха Хадид наговорила комплиментов моей работе. Но я конечно, не осмелился бы выговаривать ей за все созданные проблемы. С наклонными стенами, работами, размещенными слишком высоко, или с серебряными буквами. Дело было закончено. После торжественного открытия наградой нам стал фантастический ужин, накрытый в одном из самых прекрасных мест Рима – Замке Святого Ангела!

А.К.: Маттео, спасибо, что поделился с нами частью своего опыта. Надеемся и рассчитываем, что это не последний твой рассказ о работе со светом, одним из важнейших инструментов современного проектирования, который иногда недооценивается – элемент проекта, который помогает интерпретировать пространство и улучшать его восприятие.

В статье использованы материалы, предоставленные Студией Matteo Fiore. Просим извинить за качество фото, так как они делались с единственной целью – зафиксировать этапы работы, что делает их, по мнению редакции, еще более полезными с практической точки зрения. Другие фото: фотопортрет Маттео Фьоре во время лекции — Геннадия Мартынова. Второе фото: макет проекта победителя MAXXI в Риме студии ZHA — Zaha Hadid Architects, заключительное — внутри построенного MAXXI.

Еще в нашем журнале – обзор Фьоре с выставки Euroluce 2023, в заключительной части статьи. Интервью с ним про роль света в проекте читайте также у нас в блоге.

Понравилось, поделитесь

Share on facebook
Share on twitter
Share on linkedin
Share on vk
Share on odnoklassniki
Share on telegram
Share on whatsapp

Добавить комментарий

Похожие материалы